Таиланд встретил её не дружелюбно, а липкой жарой и чужими взглядами. Вместо брата она наткнулась на человека, который явно не тот, за кого себя выдаёт, но при этом знает детали, известные только Чжао. Этот мужчина — нервный, опасный, со шрамами на руках — словно специально путает следы. Цзянь Му пытается разобраться: то ли брат изменился до неузнаваемости и живёт под другой личиной, то ли кто-то намеренно водит её за нос. Она начинает копать глубже, и вскрываются грязные тайны: долги, криминал, старые связи, о которых Чжао никогда не рассказывал.

Но самое страшное происходит не снаружи, а внутри неё. Цзянь Му ловит себя на том, что этот опасный незнакомец вызывает чувства, которые никак не назовёшь сестринскими. Она злится на себя, пытается отстраниться, но каждое его появление бьёт по одному и тому же месту — туда, где когда-то жила её преданность. Граница между поисками брата и влечением к мужчине, который, возможно, его погубил, становится тоньше лезвия.

Удар был страшным. Жертва — молодой мужчина из влиятельного клана, сын Хань Куй Луна, легендарного мафиози, который контролировал половину города. Цинь Юй прибыл на место не как судья, а как отец, чтобы увидеть побледневшее лицо сына и бездыханное тело на асфальте. В голове билась одна мысль: это конец. И в этот момент в нём проснулся не законник, а простой человек, готовый на всё ради крови от крови.

Он мог бы замять дело. Связи, опыт, репутация — всё работало на него. Но каждый взгляд в зеркало напоминал о том, что он сам становится тем, кого всегда презирал. Между тем Хань Куй Лун не стал дожидаться судебных разбирательств. Узнав, кто был за рулём, он лишь усмехнулся: «Судья решит, что его щенок неприкосновенен». И объявил собственную охоту. Его люди начали подбираться к семье Цинь Юя, а сам мафиози передал чёткое послание: «Ты отнял у меня сына, я отниму у тебя всё».

На это ушло два года. Она сменила имя, манеры, походку, даже манеру смеяться — теперь она Су Кынянь, загадочная женщина с безупречным вкусом и холодным взглядом. Внедриться в дом Лу под видом невесты главы семьи оказалось проще, чем она думала: старый Лу искал выгодную партию, а Кынянь идеально играла роль. Никто не заподозрил, что за мягкой улыбкой скрывается многолетняя ненависть. Каждый вечер она сидит напротив Лу Ичуаня за ужином, поднимает бокал и спрашивает, как прошёл день. А он не знает, что эта женщина — его бывшая жена, которая ночами перебирает улики, пытаясь понять, что же случилось на самом деле.

Лу Ичуань тем временем тоже не спит. Он одержим поисками убийцы сестры Мань Цин и собственной пропавшей жены. Он не понимает, как так вышло, что его обвинили в том, чего он, возможно, не совершал — но и оправдаться не может, потому что сам не помнит деталей. Его грызёт вина, смешанная с паранойей. А новая невеста отца почему-то кажется ему смутно знакомой. Её жесты, её манера поправлять волосы, её запах — всё это царапает где-то на грани сознания. Но он отгоняет мысли: бред, такого не может быть.

А потом она случайно увидела, как её лучшая подруга неуклюже прячет синяк на скуле. Смеётся, мол, упала. И Ын-су, которая в детстве каждую ночь накрывала голову подушкой, чтобы не слышать криков матери, вдруг перестала дышать. Круг замкнулся. Она поняла: полиция не поможет, закон разведёт руками, публичное осуждение — лишь пустой шум. И однажды вечером, когда они остались вдвоём на кухне, Ын-су налила чай и очень тихо сказала: «Я знаю, где достать яд. Или можно инсценировать несчастный случай».

Подруга сперва отшатнулась, как от безумной. Но Ын-су не шутила. Она уже всё просчитала. Достала блокнот, где аккуратным почерком были записаны его привычки, маршруты, уязвимости. Сказала, что возьмёт всё на себя. Что больше не может просто стоять рядом и смотреть, как ещё одну дорогую ей женщину забивают до смерти. В её голосе не было истерики, только усталая решимость человека, который провёл детство в шкафу, слушая, как ломается материнская жизнь. И теперь, когда подруга рядом, Ын-су наконец решилась перестать прятаться. Даже если цена — её собственная свобода.

Гу Цзинши — человек, одно имя которого вызывает трепет. Третий дядя её бывшего, холодный как айсберг, расчётливый и могущественный глава «Яогэ групп». Идея влюбить в себя такого — бред, но мистические подсказки настойчиво советуют именно это. Сянсян пришлось ломать голову и идти на отчаянные шаги. Она устроилась ассистенткой в его компанию, хотя её резюме трещало по швам. Она пробиралась в кабинеты, подстраивала случайные встречи, повторяла те самые фразы, что высвечивались перед правым глазом. Комментарии подсказывали, когда он будет зол, в каком настроении, о чём думает. Сянсян играла роль заинтересованной дурочки, а сама копила силы для мести.

Но Гу Цзинши оказался сложнее, чем выглядел в корпоративных отчётах. За маской безжалостного дельца она разглядела человека, который тоже носит свои шрамы. Однажды он неожиданно помог ей, когда она запуталась в отчётах, и не стал унижать. Однажды спросил, почему у неё дрожат руки. И вот там, в пустом офисе после совещания, Сянсян впервые сбилась с запланированной реплики. Её месть начала давать сбои. Каждое новое интервью с ним разрушало то, что она строила: она пришла за головой врага, а вляпалась в нечто, от чего бьётся сердце. И теперь мистические подсказки молчат, а выбор давит: довести план до конца и растоптать человека, который тебе не чужой, или рискнуть, бросить месть и признаться себе, что смешанные чувства уже не поддаются никакой стратегии.

Отель выбрали нейтральный, безликий. Полицейский с наушниками расположился этажом ниже, готовый ворваться по сигналу. Сонджу вошла в номер. Напротив сидел мужчина. Обычный, каких встретишь в метро. Без безумного блеска в глазах. Он заговорил первым. Не дал ей задать заготовленный вопрос. Он знал про прослушку. Знал о полицейском снизу. Знал о её погибшем отце, о старых статьях, о страхах, которые она никому не рассказывала. Интервью превратилось в допрос наоборот. Теперь он спрашивал, а она вынуждена была отвечать, понимая, что каждая секунда молчания может стоить жизни заложнику где-то там, в неизвестности. И пока полицейский в наушниках покрывался холодным потом, слушая, как убийца играет с его сотрудницей, Сонджу пыталась понять, кто кого на самом деле интервьюирует и какова цена того репортажа, который она так мечтала написать.

Их столкновение произошло на набережной, куда Фуе ходил курить по вечерам. Ся Ву подстроила случайную встречу. Она улыбнулась, спросила дорогу, а когда он резко ответил, не обиделась, а лишь посмотрела с таким пониманием, что у него внутри что-то ёкнуло. Так началась неловкая, напряжённая связь. Ся Ву врала ему про своё прошлое, играла роль беззащитной незнакомки, а сама выискивала уязвимости, чтобы ударить. Фуе, в свою очередь, раскрывался ей так, как не раскрывался никому: рассказывал про ненависть к отцу, про желание сбежать, про мечты, которые в этом городе никому не нужны. С каждым разговором Ся Ву всё труднее было напоминать себе, что он враг. Она ловила себя на том, что ждёт вечера, чтобы вновь увидеть его хмурое лицо, услышать его резкий смех, который становился мягче, когда он смотрел на неё.

Однажды он застал её врасплох, придя без предупреждения, и увидел на столе фотографии его семьи, вырезки из газет, её записи. Ся Ву застыла, ожидая взрыва, но Фуе лишь сел на пол и несколько минут молча смотрел в одну точку. А потом спросил: «Ты хоть что-то из этого чувствовала?» Это был вопрос, к которому она не была готова. Потому что ответ — да, чувствовала, и это сводило с ума. Их обоих загнали в ловушку старые грехи родителей, и теперь, этой жаркой летней ночью, им предстояло решить, продолжать ли уничтожать друг друга или попытаться построить что-то на руинах, оставшихся от их семей. И ни в одной книге не было инструкции, как выпутаться из этого клубка ненависти, нежности и желания.

В условленный день он приходит в храм в Киото. Внутри — почти три сотни мужиков. Беглые самураи, крестьяне с топорами, отставные солдаты, просто бандиты. Пахнет сыростью и страхом. Организатор — юркий тип без возраста — объясняет правила. Никаких рингов, никаких секундантов. Вы должны добраться до Токио. По пути вам можно всё, кроме одного — повернуть назад. Выхода нет. Тот, кто попытается сбежать, будет убит. Тот, кто остановится, будет убит. Дойдёт лишь один. Сага слушает и чувствует, как что-то внутри закручивается в тугой узел. Не совесть — он её давно притушил. Просто расчёт, холодный и острый, как лезвие, которое он прячет за поясом.

Когда ворота распахиваются и все бросаются вперёд, начинается резня. Он движется не спеша, экономя силы, помня каждую уловку, которой учил его старый наставник ещё до того, как самураев объявили пережитком. Удары из темноты, драки на мостах, предательства случайных попутчиков. Сага не герой. Он просто человек, который когда-то дал слово жене выжить. И теперь это слово держит его на ногах крепче любых доспехов. Но чем ближе он подходит к финишу, тем чаще ловит себя на мысли: а что будет, когда он доберётся? Сможет ли он после всего этого просто вернуться домой и жить дальше? Ведь турнир, который начался как способ спасти одну жизнь, медленно превращается в бойню, стирающую последние куски его собственной души.

Цинь Сю не благодарит. Он не становится её защитником, не клянётся в верности. Вместо этого он едко комментирует её страхи, исчезает в самый неподходящий момент и появляется тогда, когда она уже готова погибнуть. Но каждая их стычка с охотниками небесных кланов открывает Лин Эр что-то новое. В глазах этого лиса прячется не только магия, но и боль, запертая на тысячу лет, и тайна, способная изменить судьбу целого мира. Лин Эр оказывается меж двух огней: с одной стороны — небесные воины, которые не возьмут её живой, с другой — существо, которое не обещает ей пощады. Но чем дольше они идут бок о бок, тем сильнее размывается граница между пленницей и союзницей. В какой-то момент Лин Эр перестаёт бояться и начинает задавать вопросы. А Цинь Сю вдруг понимает, что эта девчонка — единственная, кто не предал его за тысячу лет. И тогда охота превращается в путь, где ставка уже не просто жизнь, а выбор, чью сторону принять, когда правда вскроется и мир, который она знала, окажется ложью.