Син Сори давно привыкла быть никем. На кастингах её не замечали, в массовке она сливалась с декорациями. Но однажды вечером, задремав в своей крошечной квартире, она проснулась уже не одна. Внутри поселился дух — Хва Ён, легендарная наложница эпохи Чосон, которую казнили за измену четыреста лет назад. Теперь Сори ловит себя на том, что двигается иначе, говорит с королевской интонацией, а на мужчин смотрит так, что те теряют дар речи. Первая же встреча с Ча Сеге, наследником крупной корпорации, оборачивается скандалом. Он привык, что все перед ним прогибаются, но Сори, точнее та, что внутри, выдаёт такую колкость, что его охрана застывает. Сеге не знает, что делать: бесится, но возвращается. А Сори не понимает, чьи это чувства — её собственные или духа, который, кажется, узнал в чеболе кого-то из прошлого. Пока они меряются упрямством, Хва Ён шепчет ей о дворцовых интригах, о казни, и о том, что этот мужчина — ключ к её тайне. Сори пытается вернуть контроль, но с каждым днём границы стираются. Сеге же ловит себя на том, что ждёт их словесных дуэлей, и уже не уверен, кто кого перевоспитывает. В этой войне прошлое врывается в настоящее, а цена поражения может оказаться выше, чем утраченная карьера.

Кан Тхэ Чжу плевать хотел на уставы. Когда в его родном городе находят изувеченные женские тела, разложенные с пугающей ритуальностью, он срывается туда не по приказу, а по зову ярости. Это место, где он когда-то гонял мяч во дворе, теперь пропахло страхом. Он хватает материалы дела и лезет на рожон, не боясь ни начальственных окриков, ни того, что сам может стать следующей мишенью. Его бывший одноклассник, прокурор Ча Си Ён, напротив, действует холодно. Ему нужны не эмоции, а составы преступлений, выстроенные с ювелирной точностью, чтобы маньяк не ушёл через процессуальные дыры. Их споры в прокуренных кабинетах переходят в крик, но именно в этих стычках рождается рабочий механизм. Третьим звеном становится репортёр Со Джи Вон. Они учились в одном классе, а теперь она — единственная, кто может безнаказанно называть вещи своими именами в выпусках новостей. Пока полицейские взвешивают каждое слово, она уже раскопала то, от чего у начальства начинается изжога. Чем сильнее троица сжимает кольцо, тем отчётливее проступает жуткая правда: убийца вовсе не прячется. Он и есть сама система, которая годами покрывала его след. Под ногами героев хрустят кости прошлого. Их личная драма в том, что эта охота основана на реальной боли. Маньяк Ли Чун Чжэ с восемьдесят шестого по девяносто первый насиловал и убивал женщин в районе Хвасон. Поймали его позже, за другое преступление, а связь с теми пятнадцатью жертвами доказали лишь спустя десятилетия по ДНК. И самое поганое — он во всём признался, когда срок давности уже истёк, и ушёл от возмездия. Эта несправедливость жжёт глотки героев, заставляя их переть напролом. Тхэ Чжу, Си Ён и Джи Вон понимают, что ведут бой не просто с маньяком, а с самим устройством мира, где зло иногда оказывается бессмертным.

Лу Цяньцяо — последний представитель проклятого клана «Боевых призраков». С рождения на нём висит проклятие «Пяти несовершенств», из-за которого каждый в его роду умирает мучительной смертью, едва дожив до двадцати пяти. Единственный способ спастись — чудовищный обряд: заменить собственную кожу, плоть, кости, кровь и, наконец, сердце. Он уже семь раз перекраивал себя заново, но до финала ещё далеко, и каждая такая пересборка — это адская боль. Чтобы никто не мешал его миссии, он скрывается под личиной мелкого, продажного чиновника. Пьёт, берёт взятки, ведёт себя как пустое место — идеальная маскировка. Синь Мэй тоже не назвать счастливицей. Она ученица секты бессмертных, но за ней тянется дурная слава: якобы любой, кто женится на ней, обречён на скорую гибель. Устав от пересудов и страха, она решает обмануть судьбу самым циничным способом. Если её муж должен умереть, пусть это будет тот, кому и так недолго осталось. Её выбор падает на того самого чахлого, вечно пьяного чиновника. Их брак — чистая сделка, без капли чувств. Она получает мужа, которого не жалко потерять, а он — удобное прикрытие для своих настоящих дел. Но древний духовный контракт, случайно активированный во время церемонии, рушит все прагматичные планы. Эта мистическая связь намертво приковывает их друг к другу, и последствия жуткие: любая боль, которую чувствует один, мгновенно передаётся второму. Укололся — она вскрикнула. Сломал руку — второй взвыл в соседней комнате. Теперь они вынуждены доверять друг другу жизни, ведь спастись поодиночке невозможно. Чтобы разорвать контракт и снять проклятия, им предстоит вместе пройти шесть великих испытаний. Путь из шумной столицы в таинственные земли и далёкие края, где не действуют обычные законы, станет для них проверкой на прочность. Поначалу они только мешают друг другу, ссорятся из-за каждой мелочи, но постепенно за маской пьяницы Синь Мэй начинает видеть человека, который пережил нечеловеческие муки ради спасения целого клана. А Лу Цяньцяо замечает, что эта «роковая невеста» готова броситься под удар, прикрывая его спину. Из чужих людей, связанных лишь расчётом, они превращаются в настоящую команду, где каждый отвечает за жизнь другого. И чем ближе они подходят к разгадке тайны духовного контракта, тем яснее становится: их встреча не была случайностью, а единственный ключ к свободе — не магия и не ритуалы, а настоящие чувства, которые способны разрушить даже самое древнее проклятие.

В индустрии, где улыбка — это оружие, а похвала может быть ядом, каждый из них тянет свою лямку и старается не сломаться. Хван Дон Ман, новичок в режиссёрской группе «Восемь», готов сутками писать заявки, только бы его не вышвырнули. Вечерами он достаёт всех вокруг бесконечными разговорами — и единственная, кто способна выдержать этот словесный поток, это Ко Хе Джин. Она гендиректор Gobak Film и до чёртиков устала тащить студию на себе, пока муж, режиссёр Пак Гён Сэ, хоронит себя в монтажной. Провал последнего фильма подкосил его так, что теперь он срывается на каждом, кто подвернётся под руку, и прячет глаза даже перед женой. Бён Ын А, продюсер Choi Film, получила прозвище «Топор» не за красивые глаза. Она крошит чужие проекты в пух и прах, но по ночам прокручивает в голове страхи: вдруг её профпригодность — просто мыльный пузырь, который лопнет от одного неверного слова? Есть ещё и Хван Джин Ман — бывший поэт, который когда-то гремел, а теперь не знает, чем заполнить пустоту после ухода музы. Они сталкиваются на планёрках, кулуарно обсуждают бюджеты и бездарные сценарии, завидуют чужим прорывам и ревнуют к успеху. Но все они стараются. Из последних сил ищут покой — в работе, в редких минутах затишья или в чужих монологах, где внезапно находится что-то про них самих.